Во время Олимпийских игр 1980 года в Москву стянули большие силы милиции со всей страны. В столицу провинциальные блюстители порядка привезли не только обмундирование и оружие, но и привычные им методы работы.
В одной из олимпийских гостиниц обворовали иностранного журналиста. За расследование взялся сыщик, командированный из Перми. Оказалось, что под подозрение подпадают в той или иной мере 42 (сорок два) человека. Не мудрствуя лукаво, сыщик задержал их всех и отправил в Бутырский СИЗО. Там, сопровождая свои слова зуботычинами, он объявил: «Вы, сукины сыны, ворюги х...вы, ..., ..., будете тут сидеть, пока не сознаетесь. Я вам покажу!»
Метод оказался довольно эффективным. Не прошло и суток, как трое сукиных сынов и ... сознались (независимо друг от друга) в краже. К сожалению, никто из них не мог сказать, где похищенные вещи находятся сейчас, но великий сыщик взялся протоколировать их чистосердечные признания. Однако другие 39 человек написали жалобы в прокуратуру, ЦК КПСС и Верховный Совет. В Бутырках объявилась прокурорская проверка. Выяснилось, что 42 человека незаконно заключены под стражу.
Приглашенный к прокурору сыщик никак не мог понять, чем тот недоволен. «Я всегда так делаю, – объяснил он, – и у меня только благодарности» На это прокурор не смог найти возражений. Незадачливого борца с преступностью попросили от греха срочно вернуться в Пермь. Проверить, как обстоит дело с соцзаконностью там, никто в прокуратуре не решился. Впрочем, об этом вы можете догадаться и сами :))

Дело было в 70-х годах в Главном здании МГУ. Поддержание порядка в общежитии входило в задачи Оперотряда МГУ, который действовал всегда решительно и с размахом. Память о нем сохранилась по сию пору.
В тот раз в общежитии в ГЗ проводилась чистка – тотальная проверка паспортного режима. Рано утречком в воскресенье корпус был оцеплен, одновременно перекрыты все выходы, лестницы, лифты и переходы, и началась планомерная проверка всех комнат, включавшая обшаривание санузлов, шкафов и прочих укромных мест, где могли бы притаиться нарушители паспортного режима – короче, по много раз отработанной схеме.
Не миновала чаша сия и комнату на 17 этаже, где жила студентка геологического факультета Марина Л. В этот раз ее соседка была в отъезде, и у нее ночевал студент Саша К. В свое время раздался требовательный стук и в эту комнату. Неприятностей на свою голову им не хотелось, но что же делать? Даже если не открывать, это не поможет, у проверяющих есть ключи от всех комнат. Прятаться в шкафу или под кроватью столь же бесполезно. Тогда Саша сообразил: открыв окно, он выбрался на карниз и замер, прижавшись к стенке: под ногами у него зияла пропасть эдак метров в 60.
Окодовцы сразу почуяли, что что-то не так. Но под кроватью и в шкафу никого не оказалось. Тогда старший наряда, человек ушлый, приказал своему коллеге: «Открой окно, посмотри, нет ли кого на карнизе». Тот высунулся из окна, смотрит – парень стоит ни жив ни мертв от страха. Оперативник на минуту забыл о своем «долге» и пожалел парня. Он закрыл окно и сказал: «Никого нет»
Марина только и пролепетала: «Как нет?!»
И – хлоп в обморок.

Мария Николаевна, старший опер управления УР в тот день не работала. Она тащилась по улице Тверской-Горького с двумя большими сумками из магазина в магазин. Неожиданно она заметила в толпе человека, которого в следующую секунду вспомнила: опасный преступник, находящийся в розыске, бежал из заключения, может быть вооружен, как сказано в ориентировке, которую она видела только вчера.
Решение нашлось довольно быстро. Она подошла к нему и попросила помочь донести сумки, напустив на себя предельно усталый вид. Тот удивленно оглядел ничем не примечательную женщину средних лет, ничего, конечно, не заподозрил, но помочь не пожелал. Мария Николаевна приняла вид умирающей и сказала, что сама она до дома не дойдет. В конце концов, он согласился помочь, естественно, не задаром.
Пошли. На перекрестке с улицей Огарева мужик, повернувшись, спросил: «Сюда, что ли?» – «Сюда, сюда, – отвечала Мария Николаевна, снимая ПМ с предохранителя. – Вон в тот большой дом»
Сержант на входе сначала обалдел от такой картины, но быстро пришел в себя и вызвал подкрепление. Задержанный, стоя в «генеральском» подъезде МВД у стены с поднятыми руками, громко бранился и всячески выражал возмущение такими методами.
Правда, поощрение за находчивость Марии Николавне так и не выдали. Мужик тот действительно был в розыске, но не за тяжкие, как ей показалось, а за неуплату алиментов :)))

Сыщики взяли расхитителя. Взяли они его где-то за городом и повезли в управу на его собственных «Жигулях» (своей машины у наших доблестных оперов, как водится, не было).
При покрутке расхититель попробовал рыпаться, и ему чуть-чуть намяли бока. В машине он быстро успокоился. И вдруг сыщики замечают, что задержанный не то чтобы успокоился, а, похоже, отдал Богу душу. Проверили пульс – ноль. Вот ведь проблема!
Коротко посовещавшись, оперативники решили не увеличивать числа своих проблем кончиной на их руках задержанного, прекрасно зная, во что это может вылиться. Они просто поставили машину на переезде, усадили мертвеца за руль и дождались поезда. Не исключено, что они потом пожалели об этой глупости, но сделанного не вернешь, надо идти по избранному пути дальше.
Заключение судмедэкспертизы по факту аварии гласило, что пострадавший умер по меньшей мере за 3 часа до столкновения с поездом. Следователь сначала удивился и хотел призвать к ответу ГАИ за то, что позволяет покойникам управлять автомашинами. Но потом, наведя кое-какие справки, смекнул, в чём дело и вызвал к себе (для начала – неофициально) тех, кто вс, это устроил.
Сначала наши ретивые лейтенанты пытались рассказать душещипательную историю о трупе за рулем, и как они выпрыгивали из «Жигулей» в холодную траву под слепящие фары поезда, предъявляя в доказательство грязный носовой платок. Но очень скоро они во всём признались и начали каяться, особенно после того, как узнали, что помер-то бедняга от инфаркта. Теперь уже был озадачен следователь, как поступить? Пришлось переделывать медицинское заключение. Сошлись на том, что удар его хватил как раз на переезде, следовательно, перед нами несчастный случай.
А оперов пришлось всё-таки наказать – за то, что упустили расхитителя, позволив ему скрыться, если бы не трагическая случайность.

Поздно вечером или даже скорее ночью на территории N-го отделения милиции случилось ограбление. Двое грабителей отобрали у прохожего деньги, сняли куртку. Потерпевший, к счастью, быстро добежал до отделения. В ту ночь дежурил молодой опер Сережа, его стараниями грабителей по горячим следам задержали уже через полчаса. Утром Сережа радостно отрапортовал своему непосредственному начальнику, старому, уже полысевшему на службе оперу Александру Сергеевичу, о раскрытом ограблении.
– Не кажи «гоп», – заметил Александр Сергеевич молодому коллеге. – А доказательства где? Мало ли, что они признались. Это сейчас, в КПЗ они покладистые, а появится адвокат – вмиг откажутся. Вещи, скажут, нашли на дороге. Свидетелей ищи.
Сережа счел разумными слова наставника и кинулся искать свидетелей преступления. Как это ни странно, но свидетели отыскались – аж четверо. Редкая удача. Но вскоре обнаружилось, что удача эта весьма сомнительная. Показания свидетелей различались как небо и земля, ни одна деталь не совпадала у всех четверых. Это немудрено: вс, произошло в темном месте и на достаточном удалении от очевидцев.
– Такое дело разваливается как два пальца обделатьё– заявил Александр Сергеевич, просматривая вместе с Сергеем бумаги. – Никуда не годится.
– Это что же получается! – обиженно воскликнул Сережа, прекрасно понимая, что шеф прав. – Взяли их на месте, терпила есть, вещдоки есть, свидетели вс, видели – и в результате пшик!
– Ладно, – сказал Александр Сергеевич, – подожди, я скоро. – Через два часа он вернулся и передал Сереже четыре объяснения.
– Вот тебе правильные свидетели. Они ребята грамотные, вс, видели, опознают злодеев без ошибки и на суде вс, как надо скажут. А тех, неправильных свидетелей... – он вытащил из папки их показания и порвал на части, – будем считать, что не было. Они только вс, напутают.
Следствие было закончено быстро, и на суде грабители получили по заслугам

Удалось и пострелять и мясо пожарить на природе и огненные напитки были вполне качественными :) А служба не спит - опять буду пинать подчиненных - тех, у кого пока звездочек маловато :)

В тот раз мы ехали брать одну «малину» за городом.
   На обочине шоссе мы увидели двух голосовавших девиц не совсем определённого совершеннолетия, но вполне определённого вида, которые попросили их «подвезти». Правда, не уточнили, куда именно. Мы так поняли, что им интересен сам процесс. «Лучше уж мы возьмём, чем какие-нибудь сволочи», – решил шеф, и мы пригласили девиц в автобус.
   Прибыв к месту, мы извинились, что на некоторое время вынуждены оставить дам, разобрали оружие, натянули маски и через десять минут вернулись в автобус, волоча за собой двоих скрученных бандитов. Девицы за всё это время не пикнули, только потом осторожно поинтересовались, мол, кто это. «Это орехово-зуевские», – ответили мы. «А вы?» Поскольку наша база находится в Люберцах, мы с чистой совестью ответили: «А мы – люберецкие»
   После этого девицы нас зауважали!.. Шутка, кстати, оказалась удачной. Услышав, что они в руках «люберецких», повязанные бандиты поняли, что их сейчас ожидает кое-что похуже, чем взятие под стражу. Одного намёка было достаточно, чтобы они всё рассказали. В обмен на признания пришлось пообещать, что их не закатают в асфальт, а передадут в милицию; такими условиями бандиты остались довольны.

Эту историю я услышал от следователя отдела на юго-востоке Москвы: пришёл как-то к ним молодой следователь. Причём совсем зелёный, сразу после института. И чём-то он не угодил одному из следаков, и тот решил коварно подшутить над младшим товарищем. Первое дежурство. Несчастный новичок молится: лишь бы только пронесло. Но нет, не вышло: на каком-то заводе произошёл несчастный случай. Придётся выезжать на место. В панике молодой несётся к единственному оставшемуся в отделе следователю, тому самому шутнику, и спрашивает его, что там, собственно, делать, на месте-то? Hу его и научили...
   Старый директор завода едва не получил инфаркт и всерьёз уверовал в возвращение 37-го года, когда молодой следователь, приехавший расследовать всего лишь несчастный случай (пьяный в стельку рабочий упал с высоты), завёл его в пустой кабинет и, направив лампу в глаза, проорал: «Как вы допустили, что на вашем заводе произошёл несчастный случай, и какие цели вы при этом преследовали?!»

Как-то одного ростовского майора отправили в командировку в Азербайджан (времена СССР - я еще не поступил в Академию). Там его приняли, конечно, честь по чести, с распростертыми объятиями, роскошным ужином и фирменными местными винами.
   Дежурить майора отправили на переезд. А солнце в тех краях – известно, злое. Однако, мучиться и изнывать от жары ему не пришлось. К нему подошли три напарника.
   – Слушай, дорогой, что ты тут стоишь, а? Тут солнце, зачем стоишь? Иди вон туда, в холодочек, нарзанчика попей холодненького. А мы тут – сами, ты ведь гость. Иди, иди, а то нехорошо так, неудобно.
   Пошел майор в тенек нарзан пить. И правда – полегче стало. А потом, к концу смены, вернулся он на переезд и зашел в дежурку. А там...
   Майор подумал, что он сошел с ума либо же схлопотал солнечный удар несмотря на то, что всю смену просидел в тени. Картина, явившаяся ему, просто поражала воображение.
   Один стол, стоявший у окна, буквально ломился от обилия свежайших и спелейших дынь, арбузов, персиков, винограда, яблок и прочих южных деликатесов. Все это чудо источало головокружительный аромат.
   За другим столом сидели его напарники и считали деньги. Денег было много. Настолько много, что наш несчастный майор и в жизни не видел такого обилия дензнаков. Деньги дежурными сортировались – трояки к троякам, пятерки к пятеркам, червонцы к червонцам...
   Увидев, что внезапно вошедший ростовский гость пребывает в состоянии столбняка, гаишники радостно замахали руками.
   – Иди сюда, дорогой! Иди, иди, вот – возьми.
   И протягивают ему пачку денег. У майора пересохло в глотке.
   – Эт-то что такое? – сиплым голосом спросил он.
   – Это? Это деньги, тысяча рублей. Возьми, не обижай нас!
   Стоит сказать, что история сия происходила во времена давние, застойные. И, конечно, тысяча рублей тогда представляла собой очень и очень большие деньги. Сознание майора не было готово к такому обороту событий.
   «Это подстава!» – мелькнуло в воспаленном мозгу, и наш герой со всех ног бросился в отделение, к которому его прикомандировали. Прямиком – к начальнику, распахнул дверь, вломился в кабинет и – бух – прямо с порога:
   – Там ваши подчиненные мне деньги предлагали! Тысячу рублей!
   Начальник отделения сокрушенно поцокал языком, покачал головой и приказал тут же доставить провинившихся срочно лично к нему.
   Тех срочно доставили. И тут, наконец-то, начальника отделения взорвало.
   – Вы что?!. Как вы могли!.. Ему!.. Сколько вы ему денег давали?
   – Ну... тысячу рублей.
   Тут начальник вообще чуть не лопнул от негодования.
   – Да вы что!.. Вы что там о себе думаете, негодяи! Человек из Ростова приехал, а вы ему – тысячу рублей! Немедленно соберите все деньги и отдайте уважаемому человеку! А с вами я сам потом разберусь...
   Азербайджанская жара все-таки подействовала на майора. Он упал в обморок.

В некое исправительно-трудовое учреждение приехал некий офицер...
   Сразу оговоримся, что дело было довольно давно – тогда только-только в нашей стране стали говорить о презервативах и СПИДе. Речь об эпидемии еще не заходила, поэтому сие заболевание было для людей пока в диковинку.
   Так вот – приехал этот офицер, относившийся к какой-то странной службе. И знаки отличия у него были непонятными, и документы... В принципе, не похоже было на подделку, но все равно как-то странно. В удостоверении у офицера значилось – «специалист по СПИДу».
   И вот этот специалист объясняет начальнику колонии, что он обязан провести в учреждении проверку заключенных: состояние здоровья, условия содержания, качество питания и так далее. «Директива сверху!» – заявил нежданный гость, многозначительно направив ук азательный палец в потолок.
   Начальник колонии слегка напрягся – кому приятны проверки, тем более, если это директива сверху? И начали они этому офицеру все показывать – как у них в колонии все хорошо, как все замечательно и прекрасно. Благо, что гость оказался неплохим парнем. Он с пониманием отнесся к некоторым огрехам, которые сотрудники колонии не успели замаскировать, а уж коньячок с ним вечерами пивать было одно удовольствие.
   Проверка шла несколько дней. Офицер трудился очень рьяно, едва-едва успевая пообедать и поужинать – а надо сказать, что кормить проверяющего в колонии старались по первому классу, ценя его хорошее отношение. Тем более, что, по всей видимости, гость имел хорошие связи в министерстве – что тоже было довольно ценным.
   И вот как-то, за очередным обильным ужином и очередной рюмкой «Юбилейного» специалист по СПИДу проговорился, что-де московское начальство чрезвычайно печется о своих чиновниках. Каждому милицейскому чиновнику в столице, оказывается, будет предоставлена в озможность приобрести автомобиль «Волга». Когда гость назвал цену, у начальства колонии глаза полезли на лоб:
   – Да ведь это практически даром! А нам???
   – Я попробую насчет этого узнать, – заверил проверяющий, жуя ветчину.
   На следующий день он сообщил, что проблем никаких, и что он сможет по этой цене взять сколько угодно «волжанок». Ему тут же отсчитали деньги (не на одну и даже не на две машины), и «специалист» уехал.
   Разумеется, больше он не появился. Однако, в колонии его долго и с нетерпение ждали, и лишь через три месяца начали разыскивать, узнав, что столичное руководство и не собиралось облагодетельствовать своих чиновников таким образом. И уж тем более ни в одн ом столичном ведомстве не смогли официально подтвердить существование «службы, занимающейся СПИДом».
   Скандал был большой – вплоть до снятия с должности начальника колонии. А самого «специалиста по СПИДу» все-таки смогли поймать. Им оказался... бывший зэк, около пяти лет назад выпущенный на свободу из этой же колонии. Мужик настолько хорошо изучил характеры и нравы начальства в этом ИТУ, что решил пойти на такое рисковое дело.
   Теперь ему пришлось изучать слабинки нового начальника.

Молодому следователю Каширскому передали из РУОПа материалы касательно повязанной банды торговцев оружием. Это дело ему поручили вести.
   Протокол изъятия был накорябан настолько небрежно, будто его писали под вражеским огнём. Естественно, никаких положенных по правилам подробностей там не содержалось. Указывалось только, что в квартире по адресу такому-то изъято 20 пистолетов.
   Вещдоки к делу прилагались. Двенадцать из них – новенькие «Вальтеры», блестящие заводской смазкой и с номерами подряд. Остальные даже пистолетами назвать можно было лишь с натяжкой. Четыре ржавых развалины, похоже, пролежавших в земле с Первой мировой, револьвер неизвестной породы с обломанным курком, пара ПМов со вздувшимися стволами, а также вполне нормальный с виду ПСМ, который, однако, ни за что не хотел разбираться.
   Возмутившись, Каширский отнёс дело своему начальнику и поинтересовался, как быть с таким вопиющим некомплектом. Сергей Петрович без особого интереса проглядел протокол изъятия.
   – Да... Действительно, пистолетов только двенадцать, остальное – хлам с помойки. А сколько человек было в группе захвата? Восемь? А-а-а, порядок, усё сходится!  :)))
 

   – Дело было вечером, после празднования Дня милиции. Как водится, вслед за официальной частью, раздачей слонов и регалий, наступает неофициальная, где праздник отмечается довольно основательно.
   Вот после такого застолья, вечером, народ после бурного отмечания развозился по домам. Мне повезло – я влез в автобус с первой партией народа, с полковниками и иже с ними. Кое-как мы в этот автобус погрузились и едем.
   И как-то так получилось, что на светофоре мы тормознулись рядом с «москвичонком» и слегка с ним стукнулись. Совершенно слегка – разве что царапина какая-нибудь приключилась. А водитель автомобиля попался очень занудливый. Он выскочил из своей колымаги и принялся орать, размахивать кулаками и всячески высказывать свое неодобрение по поводу случившегося. А наш водитель сидит совершенно спокойный и на этого мужика смотрит, как на дурака.
   Мужик от этого еще больше свирепеет и требует немедленно открыть дверь автобуса, чтобы он мог лично разобраться с наглецом. Водитель смотрит на меня, ухмыляясь (а я сидел рядом с ним и был в штатском) – что, мол, откроем? Я киваю – открывай.
   Открыли мы дверь, хозяин «Москвича» тут же вломился в салон автобуса – и выпучил глаза.
   Автобус был, что называется, битком набит милицейскими полковниками при полном параде. Изрядно выпившие и поэтому в дороге слегка задремавшие, полковники продирали глаза и недовольно интересовались у водителя, что произошло и почему они не едут домой.
   Надо полагать, у мужика случился энурез. Во всяком случае, тот мгновенно вернулся за руль своего «Москвича» и газанул что есть силы...

Мой знакомый опер Жора служил на Петровке. И начальником управления у него был генерал... ну, не будем называть фамилий, кому надо, знает. И вот этот начальник управления отгрохал себе кабинетик на зависть. И достал для обстановки новый кожаный мягкий роскошный ДИВАН. Не диван, а конфетка!
   Узрев как-то в кабинете начальника эту роскошь, Жора уже не находил себе места от беспокойства и обиды. Диван, по его мнению, бездарно пропадал, поскольку даром стоял в кабинете и не использовался по назначению. То есть, начальник управления на нём иногда спал. Просто спал! Один!
   В то время как в приёмной наличествовала хорошенькая секретарша, на которую опер положил глаз ещё раньше. Но недолго ему пришлось ходить, глотая слюнки – справедливость в конце концов восторжествовала. Страна тогда готовилась к выборам Президента Ельцина, и в столице вовсю гремела предвыборная агитация безоболочечного типа. В канун праздника Независимости, после очередного взрыва начальник управления выехал на место происшествия, уведомив секретаршу, что сегодня в контору уже не вернётся. Вожделенный диван оказался в распоряжении Жоры с подругой!
   Но политика, как известно, изобилует непредсказуемыми поворотами. Засветившись на месте теракта, генерал встретил там какого-то нужного человека из ФСБ и привёл его закончить разговор в своём кабинете. А на диване в этот момент кипели страсти – отнюдь не политические.
   Генерал, надо отдать должное его выдержке, не смутился в присутствии гостя и лишь небрежно махнул рукой:
   – Не обращайте внимания. Это молодёжь наша... Прошу за стол! – он усадил гостя и как ни в чём не бывало добавил. – Леночка, когда закончите, сделайте нам кофе.
   Ни о каком «закончите», ясное дело, речи уже не шло. Опер вместе с Леночкой вылетели с желанного дивана как из катапульты. Жора был так напуган, что потом три дня отсиживался в подполье и лишь на четвёртый решился позвонить подружке и осторожно поинтересоваться, его просто выгонят со службы или ещё и посадят.
   – Кончай прогуливать, – засмеялась она. – Всё нормально.
   Начальник, даром что генерал, оказался человеком понимающим и впоследствии даже словом не обмолвился обо всём этом безобразии. В частности, гостю своему он заметил:
   – Да за что же мне сердиться? Очень аккуратные молодые люди. Простыню мою не тронули, коньяк мой не выпили – и бог с ними.